Невидимые стороны революционных технологий: реакция СНГ на Оранжевую революцию в Украине (окончание часть 3)

Невидимые стороны революционных технологий: реакция СНГ на Оранжевую революцию в Украине (окончание часть 3)

На Ваше рассмотрение предлагаются удивительные и поразительные выводы этой статьи. Вначале автор последовательно изложил факты, ссылаясь на источники, согласно которым руководство стран СНГ придерживается единого мнения по поводу Оранжевой Революции в Украине. Это мнение также разделяют редакторы настоящего вебсайта. Теперь автор намерен опровергнуть данное мнение, охарактеризовав его или как фантазию, или как слишком преувеличенную реакцию на события – чтобы высмеять его – и даже не приводит документальных сведений, чтобы аргументировать свои утверждения. Внимательно все изучите. Мы приглашаем всех читателей рассмотреть следующие утверждения, противоречащие пониманию цветных революций, геополитики, или политики власти в целом.

Взгляд на реальность

Неужели СНГ действительно столкнулось с волной революций, экспортируемых и финансируемых Западом, которая прокатилась по всему бывшему Советскому Союзу, убирая существующую власть и внедряя прозападных кандидатов из противоборствующих олигархических структур или оппозиции, тем самым окружая Россию? Данное предположение кажется сильно раздутым и искаженным вследствие эйфории по поводу украинской победы, которое не изменили на более обоснованное мнение. Оппозиционные движения по всему СНГ могли стать следствием событий в Тбилиси и Киеве. Ситуация, когда во время выборов ни одна партия не получает явного преимущества голосов, произошла скорее не из-за внешнего вмешательства, а благодаря появлению более стойкого гражданского общества и более глубокой политической культуры, чем ожидали и полагали руководители после чуть более десятилетия постсоветского правления.

протест

У кандидатов нет явного преимущества голосов? Более стойкое гражданское общество? Более демократичная политическая культура? Изображение выше – это скриншот из новой видео игры People Power (Народная власть), которая создана и запущена действительными участниками цветных революций, а также другими участниками западной дальновидной инфраструктуры по смене режима. Поговорим о «сегодняшней реальности». Вот вам реальность: подростковая ерунда – это реальность сегодняшней внешней политики … видео игра, в ходе которой детки свергают свое собственное правительство. Разве это не достаточно реалистично?? Кто-то с уверенностью назвал бы это примером «более глубокой демократичной политической культуры», но мы предпочтем охарактеризовать это так: власть и деньги работают сообща для достижения намеченной геополитической цели.

Что же насчет экспортируемых революций? Это идея, хоть и шаткая, однако основана на фактах: Евроатлантические государства и организации действительно активно поддерживают процесс свободных и честных выборов и политический плюрализм как теоретически (например, демократизация утверждена Национальной стратегией безопасности США от сентября 2002 года), так и практически. Здесь можно привести пример: западные службы безопасности активно пытались подорвать режим Милошевича после конфликта в Косово, и свержение Милошевича в 2000 году было частично организовано внешними силами. Однако, утверждения о том, что международные организации, зарубежные страны, неправительственные организации действуют сообща для достижения глобальной стратегии по преобразованию стран СНГ в демократические государства путем ввоза каталитических революций, - это предположения, которым сложно верить.

Во-первых, предполагается, что противоборствующие организации, учреждения и государства способны стратегически мыслить и организовывать строгую дисциплину, необходимую для достижения единого подхода и разделения труда, а затем для выполнения намеченного плана. Можно также подумать, что, например, все множество неподконтрольных неправительственных организаций (НПО) разделяет единое мнение и что правительства и НПО способны не только сотрудничать, но и работать заодно. Хотя как правительства, так и НПО борются за человеческие права и поддерживают демократизацию, их вряд ли можно считать единым блоком. Как мы должны расценивать провал плана Сороса по смене режима в США, где он поддерживал кандидата на пост президента от демократов Джона Кэрри, получив 15 миллионов долларов, а также его предполагаемое сотрудничество с Международным республиканским институтом в целях разжигания Оранжевой Революции в Украине?

Персонаж Диснея

Во-вторых, касательно предположения о том, что западные секретные службы обманом используют НПО, не информируя их, и, таким образом, имеют возможность привлекать внешние ресурсы и осуществлять революцию дистанционно. Эта точка зрения приписывает намного большие возможности аналитическим и оперативным способностям служб безопасности, чем можно было бы судить по последним свидетельствам их просчетов (в ситуациях, когда хотя бы оговаривалось, что риску подвергается национальный интерес) [???]. НПО не смогли бы осуществить подготовку революций настолько тщательно, систематично и подконтрольно, как утверждают сторонники этой точки зрения – не стоит игнорировать непредвиденные обстоятельства, личности и способности гражданских организаций разработать свой план. Объединение трех отдельных оппозиционных блоков с целью продвижения оппозиционного движения вперед вряд ли могло быть навязано извне.

слияние оппозиционных блоков

Не навязывалось слияние оппозиционных блоков? Ладно. Конечно. Изображение выше – это конференц-зал гостиницы Мариотт в Будапеште в Венгрии, где в октябре 1999 года финансируемый США Национальный демократический институт (НДИ) заплатил американскому политологу Дугу Шоену за то, чтобы он проинструктировал кандидатов в президенты от Сербского оппозиционного блока снять свои кандидатуры. В близлежащем отеле Хилтон в Будапеште приблизительно в тоже время финансируемый США Международный республиканский институт организовал стратегическую подготовку (с помощью Джина Шарпаиз Института Альберта Эйнштейна) лидеров сербского молодежного движения ОТПОР! – группы, которая, как теперь считается, с успехом справилась с изгнанием Президента Милошевича в следующем году.

В-третьих, должны ли мы верить, что Запад проводит всеобъемлющую активную политику и разрабатывает свою стратегию касательно этого региона? Что же насчет неудавшейся политики Запада относительно Украины, которую в лучшем случае можно назвать легкой небрежностью? Как заявил бывший редактор газеты «Киев Пост»: «Как только Президент Леонид Кучма вступил в должность в 1995 году, Агентство США по международному развитию (АМР США) (англ. United States Agency for International Development, USAID) выгрузило в Украину около 1,5 миллиарда долларов. Назначение каждого цента из этой суммы – это вопрос общественного внимания. Только несколько миллионов долларов в год ушло на поддержку свободной прессы, свободных выборов и других гражданских прав общества. Основная часть суммы не была потрачена на оппозицию. Скорее, она попала в карманы коррумпированного правительства Кучмы. Здесь можно поспорить, что США сделали больше для режима Кучмы, чем для поддержки оппозиции.

В-четвертых, даже в век виртуальной информации, неужели пиар фирмы и опросы общественного мнения настолько влиятельны? Глеб Павловский, главный российский политтехнолог, работавший в Киеве, лично предостерегает от «преувеличения важности политтехнологий и революционных технологий, как их называют. На самом деле, это консультанты или их службы поддержки. Они могут дать совет или предложить консультации, а самое большее, что они могут сделать, - это предложить схему». Другие политологи скептически относятся к тому, что события в Киеве оказали настолько сильное влияние на страны СНГ, утверждая, что страны СНГ нельзя считать податливыми «жертвами технологий Западной демократизации», так как не у всех есть необходимые предпосылки для осуществления успешных революций, таких как: «слабый, блокирующий режим со склонностями авторитаризма, который не способен ни разделить власть, ни подавить попытки вторжения в свою монополию власти». Внутренняя политическая обстановка должна быть благоприятной для внедрения революции, и для того чтобы это произошло, определенные факторы должны быть правильно выстроены. Если, например, действующий президент пользуется популярностью у народа, гражданское общество слабое, политическая элита обещает перемены, выборы не были открыто подтасованы, и у власти нет надежного соперника, тогда внедряемая революция не произойдет.

В-пятых, украинская политика, не соответствующая ожиданиям Путина, как полагают, тоже сыграла роль в Оранжевой Революции. Сама по себе политика также навредила. Как заявила Лилия Шевцова из Московского Центра Карнеги: «Москва, используя технологию вмешательства, усилила раскол в украинском обществе – однако, себе во вред. Присутствие российских наблюдателей напомнило радикалам о национальной борьбе за освобождение и вернуло их к 1991 году – когда Украина боролась за независимость от России. Путин оказался тем фактором, который способствовал объединению украинских националистов, либералов и социалистов против власти и против Москвы. Приняв участие в украинской борьбе, Москва не только отказалась от роли посредника в украинских процессах, но также и сузила сферу доминирования в постсоветском пространстве. По нашему мнению, произошедшее событие относительно последствий для России может оказаться более серьезным, чем расширение НАТО и ЕС».

Одним словом, Западу не хватает умения, не говоря уже о политической воли, выполнить «особые операции». У чиновников в регионе обычно есть и воля, и возможность подавить внутренние разногласия. В государствах, в которых происходят революции, власть не пользуется популярностью ни у народа, ни у важных чиновников собственного государственного аппарата. Реальная угроза для авторитарного режима исходит не из иностранных НПО, работающих вместе с Западными службами безопасности, а из иностранных НПО, работающих внутри страны.

При определенных условиях, может произойти самоопределение, и люди могут заявить о своих правах. Обучение граждан принципам демократии в полуавторитарной системе неизбежно приведет оппозицию к власти, что произойдет вопреки желаниям провластных партий. Реальность состоит в том, что «Массовые протесты на выборах, проводимые по стандартам ОБСЕ, могут сломать укоренившийся коррумпированный режим, который для того чтобы остаться у власти проводит подтасовку голосов». Однако, если недостаточная прозрачность и не соответствующий требованиям подсчет голосов могут подорвать авторитарный режим, то подмена «искусственной» демократии на «избирательную» демократию вряд будет способствовать современному государственному перевороту.

Взгляд в будущее. Что важнее: красноречие или факты?

Несмотря на вышеупомянутые размышления, тему внедряемой революции нельзя обойти так легко. Она будет иметь политические последствия и неминуемо скажется на внешней политике и политике безопасности на территории СНГ. Революции, несомненно, повлияют на внутреннюю и внешнюю политику в странах СНГ (независимо от того, истинное ли это мнение или нет), особенно в отношении того, как постсоветская элита бережет свою власть и устраивает политическую преемственность. Аналогично тому, как определенные страны Центральной Азии утверждают, что политическая оппозиция связана с Аль-Каидой, чтобы оправдать силовое воздействие на законные партии, то и государства СНГ с уверенностью заявляют, что западные службы безопасности поддерживают оппозиционные партии. Это может оказаться действенной и, возможно, общепринятой тактикой для того, чтобы мобилизовать массы и оправдать больший контроль государства над политическими оппонентами. Существующий режим теперь сможет сыграть на «украинской проблеме» во время выборов: «Они интересуются: что лучше – стабильность и межэтническая договоренность или конфронтация, являющаяся угрозой расколу общества?».

Это невероятно, что большинство постсоветской элиты может искренне верить данному утверждению, особенно те, которые рассматривают вопросы безопасности через призму советского опыта, ссылаясь на Сталина в вопросах окружения и на ленинско-большевистскую идеологию в вопросах понимания феномена революции. Октябрьская революция 1917 года доказывает, что революции совершают передовые отряды, состоящие из интеллектуалов, идеологов и организаторов. Если Россия не снабжала их ресурсами, когда совершались революции, то, должно быть, это сделал Запад. Из этого следует, что на Западе была создана стратегия для постсоветского пространства, которая имеет тщательно скоординированный и систематический подход к смене режима – в конце концов, так Советский Союз строил международные отношения в период холодной войны. Макс Буст, известный американский неоконсерватор, заметил, что незначительная помощь извне оказывает значительную поддержку демократичным оппозициям, способствуя свержению недемократичной власти: «Нам нужно и в других странах использовать украинский опыт, который также включает опыт Грузии, Сербии, Индонезии, Южной Кореи, Тайвань, Южной Африки, Польши, Литвы и других стран, в которых разваливался деспотичный режим, с тех пор как впервые революция «народной власти» охватила Филиппины в 1986 году. Очевидным кандидатом для подобной трансформации является Иран». Такие заявления могут только усилить страхи и паранойю в странах СНГ и на Среднем Востоке.

Ситуация, в свою очередь, повлияет на то, как будут пониматься различные связи – от образовательных и религиозных до военных. Рассуждая логично, это означает, что основная цель западных военно-обучающих программ (где первостепенными являются связи между военными структурами) – это, в лучшем случае, убедить государственные военные структуры и службы безопасности занять нейтральную позицию в отношении революции, и в худшем случае, быть на стороне оппозиции, тем самым изолируя и выводя из строя действующую власть. В результате, спонсируемые американцами программы по обучению и оснащению, а также тренинги и проекты программы НАТО «Партнерство ради мира», скорее всего, попадут под еще более пристальное внимание и подозрение.

Оранжевая революция ставит политические вопросы перед государственными деятелями СНГ, внутренними и внешними службами безопасности, дипломатическими организациями, НПО и другими гражданскими и общественными деятелями на территории СНГ. Таким образом, возникнут три константы. Во-первых, все эти деятели постоянно конкурируют или сотрудничают, чтобы занять одну и ту же политическую нишу в СНГ. Для этого создаются, выполняются и используются программы, законодательные инициативы, задачи, цели, намерения и политические механизмы. Во-вторых, общепринято, что внешние дипломатические миссии поддерживают правительство и народ страны пребывания и способствуют построению современной, процветающей, стабильной и демократической страны в соответствии с законами государства и международной практики. Следует добавить, что акцент на законности процесса свободных, честных и прозрачных выборов – это не нарушение государственного суверенитета или вмешательство в его внутренние дела, если только дипломатическая миссия не поддерживает только одного определенного кандидата или фракцию. В-третьих, в демократической политической культуре государственные чиновники допускают, что НПО и гражданское общество имеют право поддерживать как демократический процесс, так и определенных кандидатов или партии, даже если это расшатывает действующую власть.

В некоторых постсоветских странах эти константы с трудом признаются законными. Сотрудничество и функционирование между дипломатическими миссиями и НПО воспринимаются слишком негативно. Данная связь сама по себе на этом не заканчивается (на построении энергичного и демократичного гражданского общества), а ведет к более зловещему и угнетающему концу: смене режима. Некоторые государства СНГ слишком хорошо понимают актерскую силу западных НПО и гражданских обществ, и, следовательно, они создают программы, которые одновременно сотрудничают и конкурируют между собой, вовлекая внутреннюю и внешнюю политику, а также политику безопасности. Однако, что им неподвластно, так это то, что, все это может произойти в обход западным дипломатическим миссиям и службам безопасности.

Кроме того, правящие элиты СНГ недооценивают возрастающую силу гражданского общества – особенно если она проявляется в виде массового протеста, вызванного сильным разочарованием при фальсификации результатов выборов и сопротивлении власти что-либо менять. Исключением является Александр Лебедев, депутат Российской Государственной Думы, заместитель председателя Комитета Государственной Думы по делам СНГ и связям с соотечественниками и сопредседатель российско-украинской межпарламентской комиссии. Он так прокомментировал Оранжевую Революцию: «Окончательно проанализировав ситуацию, сообщаю, что это не было административное средство воздействия и не было вмешательства в дела Украины каким-либо государством или другими влиятельными силами. На мой взгляд, более важным оказалось то, что три миллиона людей наводнили улицы Киева. Действительно, с трудом можно представить, что посредством какой-то политической игры, возможно, заставить три миллиона людей выйти на улицы при температуре ниже минус 12 градусов по Цельсию и оставаться там несколько недель. Это была воля самих киевлян и украинцев, которые толпами стекались в Киев».

Наконец, является ли демократия как политическая система универсальным понятием? Например, Президент Киргизстана Акаев считает, что нужно сначала достичь национальной демократии и стабильности, прежде чем следовать образцу западной демократии. Анатоль Ливен сделал сходное заявление в отношении России: «Только существующее сейчас полуавторитарное правительство будет учитывать возможность либеральной демократии в России в будущем: Президента Путина должны поддержать». Если это так, то как долго цель «сначала стабильность» - обходя более высокие национальные цели (национальная демократия/ традиционные ценности) – будет преследоваться режимом, прежде чем приверженцы дипломатических миссий и НПО сделают вывод, что реальной целью является деспотический авторитаризм, а действующее руководство будет цепляться за власть любой ценой? Сколько еще нужно вынести пыток, тюремных заключений, притеснений в погоне за «сначала стабильностью»? Где следует дипломатическим миссиям провести черту между достижением стратегически-надежного партнерства и развитием демократических ценностей? Во всем СНГ не найдется одинакового ответа на эти сложные вопросы, но может оказаться, что уровень западной толерантности и анализ цены/ преимущества все еще измеряются в терминах национальных интересов реальной политики. Речь идет о толерантности, когда риску подвергается национальный интерес, а когда этого не происходит, о толерантности не может идти и речи – таким образом, 26 декабря 2004 года в Узбекистане было около 25 наблюдателей ОБСЕ, а в Украине их было 10 тысяч.

В будущем вполне вероятно, что властные структуры СНГ будут употреблять выражение «экспортируемая революция», чтобы укрепить свой фундамент власти и разработать выигрышные избирательные стратегии. Риторика, скорее всего, будет важнейшим инструментарием, однако фактам в ней места не будет. В этом отношении, молдавские и киргизские парламентские выборы в 2005 году, окажутся, показательными. Возьмем в качестве примера Киргизстан: Президент Акаев, скорее бывший академик, чем аппаратчик, шестидесяти лет, здоров. Почти завершил свой второй президентский срок (2000-2005). Если он вдруг уйдет с должности и займется научной деятельностью, Киргизстан станет первым государством в Центральной Азии, в котором предусматривается мирный переход власти, что придаст силы прогрессивным силам государства. Однако, хотя Акаев заявляет о своем намерении оставить пост, еще неясно, готовы ли его сторонники, особенно его жена, отказаться от власти. Президентские выборы, таким образом, окажутся лакмусовой бумажкой и покажут, происходит ли передача власти в соответствии с конституцией или очевидна угроза революции, к которой может привести финансируемая западом оппозиция.

Последствия Оранжевой Революции могут по-новому сфокусировать и переопределить мышление постсоветского президентского аппарата в отношении стратегического распределения власти и преемственности. Могут ли президенты закрепить переход власти за выбранными преемниками по модели Ельцин-Путин или существует риск, что их попытки приведут к развалу по модели Кучмы-Януковича? Смогут ли конституционные суды, парламентское большинство или массовый референдум добиться той же цели, или это может только ускорить власть толпы, которой стремятся избегать? Если бы представители власти могли бы позволить более или менее демократический переход власти к оппозиционерам в обмен на непреследование за коррупцию? В этом отношении за бывшим президентом Грузии Эдуардом Шеварднадзе и даже более за Леонидом Кучмой в Украине будут внимательно следить. И наконец, можно ли положиться на военные силы и службы безопасности как на преданную государству охрану, подчиняющуюся президентским приказам и способную подавить общественные беспорядки, или они откажутся подчиняться, или будут так распределены, что президент рискует быть казненным как в Чаушеску/ Румынской модели революции 1989 года?

Перевод сделан специально для сайта «Геополитика»

Невидимые стороны революционных технологий: реакция СНГ на Оранжевую революцию в Украине (начало часть 1)

Невидимые стороны революционных технологий: реакция СНГ на Оранжевую революцию в Украине (часть 2)

оригинал статьи: colorrevolutionsandgeopolitics.blogspot.com/2011/08/dark-arts-of-revolutionary-technology.html

Частичная или полная перепечатка материала разрешается только при наличии открытой для индексации прямой гиперссылки на сайт «MirПолитики.net».


Дата публикации: 10/01/2012 года

Тэги:  СНГцветные революцииСША

загрузка...

Другие статьи по теме:

Комментарии

Добавить комментарий
Чтобы добавить комментарий, Войдите или Зарегистрируйтесь



Бойцы АТО, несмотря на обещания и заверения Президента Украины Петра Порошенко, даже сегодня живут в непригодных для этого условиях. В подразделениях, размещённых на Донбассе, царят антисанитария и связанные с ней болезни, алкоголизм и наркомания, авитаминоз из-за плохого питания. Как результат, в 2016 году небоевые потери сильно превзошли боевые (согласно официальной статистике, из 1294 случаев 405 – из-за болезней). Самое опасное в этом – распространение инфекций. Отметим, что опасность они представляют не только для военных, но и для всех, с кем они контактируют. Антисанитария в АТО и угроза распространения инфекций

Бойцы АТО, несмотря на обещания и заверения Президента Украины Петра Порошенко, даже сегодня живут в непригодных для этого условиях. В подразделениях, размещённых на Донбассе, царят антисанитария и связанные с ней болезни, алкоголизм и наркомания, авитаминоз из-за плохого питания. Как результат, в 2016 году небоевые потери сильно превзошли боевые (согласно официальной статистике, из 1294 случаев 405 – из-за болезней). Самое опасное в этом – распространение инфекций. Отметим, что опасность они представляют не только для военных, но и для всех, с кем они контактируют.

загрузка...